Искусственная почка. 04.02.2026

Искусственная почка

Александр Метелкин

Казань. 1970-80 годы. Наверное, мало кто сейчас догадывается, почему именно казанское ханство так легко выделилось из огромной российской орды в отдельный бантустан и быстренько заимело свой парламент и своего президента. Я-то знаю, в чем дело. В свое время, по долгу службы, я, часто посещая замечательный город Казань, близко познакомился с его замечательными жителями и узнал много интересного о его современной истории.

Казанское кладбище знаменито тем, что там покоится тело великого математика Лобачевского, там же упокоился один из сыновей Сталина, Василий. Правда, ему повезло меньше, чем Лобачевскому, и его скромный обелиск в 70-80-е годы был изрешечен пулями. Сам Василий мало кому навредил при жизни, однако его папаша…

Стелла на могиле Василия, сына Сталина на Арском кладбище в Казани. Похоронен в Казани в 1962 году, перезахоронен в Москве в 2002. Фото из сети

Казанские татары отличаются от тех татар, которые в пятидесятые годы захватили все должности дворников в послевоенных новостройках Москвы. Дворники были трудолюбивые, черные и низкорослые, по-русски говорили с трудом и больше молчали, отбивая лед с тротуаров. Мне повезло, мой казанский приятель Равиль был высок, строен, белокур, имел голубые глаза, а русским владел так искусно, что ни одна актриса из Набережных Челнов подарила ему свое очаровательное фото в профиль. Из этой белокурой породы казанских татар вряд ли кто-нибудь работал дворником. У Равиля была главная любовница – красавица Зулька, которая имела бешеный нрав, и при мне не раз отчаянно ругалась матом, в очередной раз нутром чуя очередную измену, но прямых доказательств не имела никогда… Равиль работал врачом в больнице и как-то признался, что когда приставляет стетоскоп к красивой женской груди у него темнеет в глазах и, что бы не упасть в обморок, он неистово повторяет про себя клятву Гиппократа – не навреди, не навреди, не навреди… Представляю, какой урон он наносил санитаркам, возвращаясь после обхода женского отделения!

Казанский народный театр – это нечто незабываемое! Пьеса татарского классика Карима Тинчурина «Казанское полотенце» написана в 1923-м году. Мягкий и грубый юмор, море эмоций, национальный колорит, исторические реалии начала двадцатого века, прекрасная игра актеров. Пьеса идет на татарском языке, но у каждого кресла есть наушник и переводчица синхронно, скороговоркой переводит текст актеров. Весь спектакль – буря эмоций, смеха и непристойного юмора. В некоторых местах переводчица замолкала, и Равиль мне переводил непереводимую игру слов… Итак, начало – открывается занавес, на полу разбросаны огромные пуфы-подушки, на которых в грациозных позах возлежат, играют, прыгают и визжат прекрасные девы в белых ночных рубахах и в белых ночных, шароварах – у зрителей сразу перехватывает дыхание. Выясняется, что на празднике будут женихи из Казани. Вдруг одна девица начинает бурно рыдать, уверяя, что она никогда не выйдет замуж, так как у нее кривые ноги. Матушка-старушка-хлопотушка тут же замечает, что только та невеста будет больше всех угодна Аллаху, у которой между ног сразу могут пролететь три ангела! Зал ревет от восторга и так весь вечер! Класс!

Сцена из спектакля «Казанское полотенце». В село приезжают женихи из Казани. Идут наставления свахи. Фото из сети

Промышленность Казани бурно разрослась во время войны: на случай потери Москвы сюда, из столицы, вывозили оборудование вместе с людьми и создавали филиалы крупных заводов и научно-исследовательских институтов. Уровень казанских ученых и их разработок очень высок. Нефть и нефтепереработка мирового уровня: еще в 1950 году Совет министров СССР утвердил объединение «Татнефть».

Казанская мафия открыто выступила еще задолго до распада «дружной семьи советских народов». Мне рассказывали о том, как по городу ездили в легковых авто бойцы и в открытую пали в толпу из калашей. Это звучало, как фантастика и пахло вестернами и Диким Западом! Сейчас на эту тему снят сериал «Слово пацана. Кровь на асфальте».

Казанское гостеприимство не знает границ! Каждая моя поездка развивалась по стандартному сценарию. Сначала все, явно по законам гостеприимства, поддаваясь моему нажиму, принимали правила игры столичного гостя, и все по-деловому рассекали по городу, вели важные переговоры, заключали договора, встречались с конструкторами, ну, работали как кони! В конце хозяева резко меняли курс: сразу вдруг все мои рабочие темы мягко переводились в шутки – пора отдыхать! Меня вели на экскурсию на кладбище, потом в пивбар «Бегемот» – бывший купеческий трактир, украшенный великолепными сюрреалистическими картинами талантливых живописцев, или в баню, или еще куда, но последний вечер всегда заканчивался грандиозным домашним застольем с наливками и великолепной снедью!

Пивбар «Бегемот». Современное фото из сети

Потом были еще подарки, потом меня нужно было отвезти на фирменный поезд Москва–Казань… Вот конкретная сценка. Выскакиваем на улицу, к рулю жены не допускают никого, буквально ложатся грудью на капот. Мужики ломаются для вида, но лыка не вяжет никто! Ладно, выбегаем на улицу – тут же выскакивает черная обкомовская волга с мигалкой, годится! Тут все знакомы со всеми! И мы прем по средней полосе с воем и выскакиваем буквально на перрон! Все. Меня бережно заносят в купе и тут выясняется, что мое место занято. ТААК! Московского гостя мы не можем по-человечески проводить?! Кто такие, в чем дело, счас разберемся! Тут же находятся общие знакомые, выясняются подробности: это свадьба догуливает в моем купе, отправляют молодых в свадебное путешествие! Меня сажают в центр стола и наливают стакан водки, моим по стакану тоже, но тут поезд трогается, мои убегают, тут же переполох в тамбуре – блюет жених. Я видел, как это было: его заставили снять обручальное кольцо и бросили его в стакан с водкой, и он начал ее пить, а кольцо попало в рот и он, чтоб не нагадить, выскочил в тамбур, а проводница тут как тут: «Вот гады не успели сесть в фирменный поезд уже блюют!» Тут жениха умыли, кольцо нашли, надели, самого увели спать, а невеста уже взяла у проводницы ведро с тряпкой и пошла мыть тамбур за мужем, а мы начали петь песни и пели всю ночь под гитару и хвалили невесту и вспоминали боевое крещенье жениха. Очнулся я ночью, уже в другом купе, меня тряс за руку какой-то старичок, он спрашивал: «Извините, вы на своем месте?». На что я ему гордо ответил, указывая пальцем на спящих бойцов: «Раз, два, три, четыре – видите, у нас тут все на своем месте!». «Извините!» – пискнул старичок и исчез. «Надо же так надраться, место потерял!» – усмехнулся я. В Москве меня долго будила проводница.

Искусственная почка. В следующий раз, отправляясь в Казань, я дал себе слово, что устою перед искушениями и войду трезвым как стекло в вагон экспресса Казань–Москва, тем более, что мне предстояло вывезти из гостеприимного города кучу приборов для моих исследований. Я был сосредоточен на деле и тверд, правда чуть-чуть сломался и только в конце, когда меня после бани затащили в кабак, показать необычайные картины, кроме картин там было только пиво и креветки.

На этот раз мы приехали на уазике заранее и молча грузили приборы, распихивая ящики во все возможные места внизу и наверху, а я молил бога, что бы меня встретили мои гвардейцы в Москве. Мы тепло попрощались, и мои друзья отбыли видимо в кабак – заканчивать прощание со мной, которое им показалось на сей раз необычайно кратким!

Я остался один, рядом сидели две дамы скромного вида, их баулы громоздились под столом и кое-где между моими ящиками, у меня личных вещей и наличных денег не было. «Все!» – подумал я, но тут в проеме двери появился дядя огромного роста, а за ним, (о, Господи!) двое верзил тащили огромную, с пол купе размером, коробку с новеньким цветным телевизором и еще! Ковер! Дядька оглядел купе и сразу начал звать проводницу: «У меня места за багаж оплачены! Я в своем праве!» – и так далее и в том же духе. Подошла проводница, она была смуглая, низкого роста и напоминала мне Зойку Камалятдинову из третьего «Б». «Зойка» сразу начала кричать и своими словами долго и путано пересказывала мне правила провоза багажа по железным дорогам. Все дружно кивали, так, так, так, а мужик махал билетами за багаж, я молчал… Потом «Зойка» сказала: «Вы нарушили правила и сейчас будем выносить эти ящики!» Я был, как во сне, остатки пива мгновенно вылетели из головы, и тут меня осенило! «Стойте!» – закричал я. «Это же моя искусственная почка! Я еду на ежегодное обследование в Москву в почечный институт! Я не могу долго жить без почки, и, если они выбросят мою почку, я умру, и вся ответственность ляжет на них!» Это было нечто! Видели бы вы их лица! Проводница растерялась, она попыталась сопротивляться, но страх и любопытство победили, она ушла…

Ехали мы дружно, я рассказывал все, что знал про искусственную почку, образование позволяло, все ахали и восхищались, проводница носила чай и с благоговением слушала мой рассказ, стараясь не упустить и запомнить, еще бы первый пассажир с искусственной почкой и в ее смену, какая удача! Ящик с телевизором мы укрепили над столом, уперев его края во вторые полки, а конец ковра торчал в коридоре, но все равно в купе было жарко, а в дверь несло прохладой. Утром все встали рано. Опять попили чаю, а потом проводница пригласила проводников из соседних вагонов, и они аккуратно сгрузили почку на перрон, я бегал, суетился и кричал: «Осторожно, не разбейте монитор наблюдения за почкой!» Проводники смотрели на меня, как на инопланетянина и согласно кивали, всем было хорошо и радостно на душе, мы расстались друзьями! Когда все разошлись, я оглянулся: ко мне улыбаясь, шли наши. «Вот теперь все!» – подумал я.

17.12.2002 – 19.01.2026